«Сколько не жалко?» – дикий какой-то вопрос. На паперти он, что ли. «Сколько у вас вообще стоит час?» – спрашивает моя подруга, которая, собственно, и сидит за рулем. «Сорок рублей». – «Ну вот, за два часа – восемьдесят, столько и дам!»
Все-таки вождение машины воспитывает в людях бойцовские качества.
«Хорошо, – без признаков сожаления соглашается парковщик. – Подождать можете?» Собственно, у нас нет выбора, но ждать приходится буквально пару секунд, место тут же находится. Мы выгребаем с заднего сиденья закемаривших детей с их мячами, книгами, роликами, геймбоями и прочим барахлом. «Когда заплатить, потом или сразу?» – «Лучше, конечно, сейчас», – тупит глаза парковщик. Без звука дает сдачу с сотни, двадцать рэ, все по-честному.
А если бы мы дали ему триста – это по справедливости или как? Ну он же не вымогал, не настаивал, не шантажировал. «Дадите?» – человек просто поинтересовался. Не запрещено. На Тверской, я думаю, многие соглашаются и на триста. А другие ничего не дают: говорят, что заплатят позже, а сами потом садятся и уезжают со свистом. Причем наслаждаются моментом: выброс адреналина и всякое такое. А что, говорят, правда-то моя: «торговля асфальтом» совершенно незаконна.
Вероятно, так оно и есть – наш застенчивый парковщик не выдал нам никакой квитанции. Но и любители уезжать-не-заплатив – народ особый. Они очень даже озабочены идеей Справедливости, но только толкуют эту самую справедливость всегда в свою пользу. Без плутовства, с полной искренностью. Впрочем, дело обычное и известное и совершенно в человеческой природе, даже говорить про это скучно. Интереснее, как ни странно, вот про эти несчастные триста (ну или восемьдесят) рублей. Про спонтанное, как извержение вулкана, ценообразование с его законами и закономерностями, а главное – при чем тут вообще справедливость? Загадка. Но я постоянно натыкаюсь на признаки этой совсем не очевидной для меня связи.
«Каких только туфель нет в этом магазине! – восторгается обозреватель рубрики «Покупки» городского журнала. – И на низком каблуке, и на высоком. И с задниками, и без задников. И с дырочками, и без дырочек, и черные, и белые. А цены тут самые справедливые… Вот какая сумма стоит на ценнике, такая и справедливая!» – неожиданно ставит точку. Все, конец цитаты.
С таким же смешным пылом богатенькие второкурсницы любят порассуждать в интернет-форумах о том, что десять–пятнадцать тысяч долларов – совершенно справедливая цена за сумку Birkin или Kelly. Дескать, ручная работа, в очередь надо записываться за полтора года и всякое такое. Почему это смешно? Потому что происходит подмена понятий. Они могли бы сказать: «Мне не жалко за эту сумку этих денег!» или даже «Да я душу готова продать за эту сумку!» – это может быть правдой. Но – «это справедливо»?! Непостижимо уму.
Аристократ или авантюрист платит за объект роскоши не раздумывая – просто потому, что захотелось. Человек левой культуры (та же Джейн Биркин, которая не слишком-то, судя по ее интервью, довольна родством с сумкой Hermes) не постесняется назвать абсурдно высокую цену абсурдно высокой. Добавив, впрочем, что-то вроде: «Ну если кому-то нравится, пусть покупает, в торговле роскошью нет ничего незаконного». Но маленьким буржуазочкам, оказывается, надо убедить себя, что цена не просто законная, но более того: «Она справедливая!»
Похожий (как ни странно) случай: моя покойная бабушка очень раздражалась, когда ей приходилось покупать хоть что-нибудь – семечки, абрикосы, фасоль – не в магазине, а на рынке: тамошние цены всегда казались ей несправедливыми – именно потому, что подлежат обсуждению. В то же время для моего папы нет лучше развлечения, чем купить на рынке хоть кило огурцов. При этом он отчаянно, хоть и совершенно бессмысленно, торгуется и получает при этом истинное наслаждение, которое разделяет и продавец; папа всегда безошибочно находит родственную душу. С Застенчивым Парковщиком папа сговорился бы, я думаю, рублей на тридцать, нас же этот парень, как я теперь понимаю, просто прощупывал. «Какая у вас вообще цена за час?» – это реакция человека, уважающего Порядок, пусть даже эфемерный; ну что ж, он принял эти правила.
Кстати, наша машина провела на стоянке не два часа, а все четыре, но доплачивать ничего не пришлось. Вот это уже можно отнести по ведомству Справедливости – или я ошибаюсь?